Собственно говоря — я такого не ожидал. Ожидал полицейской кареты, даже речь придумал в свое оправдание — но никак не ожидал Руссо-Балта с гербами на дверях…

Руссо-Балт подъехал к нашему, фамильному воронцовскому особняку рано утром — солнце было еще не палящим — оно было робким и нежно-розовым, оно только еще пробуждалось ото сна. И Петербург в эти минуты был… он словно застрял на границе бытья и небытия, яви и нави. Такое бывает еще в белые ночи…

— Капитан первого ранга Воронцов?

Я с трудом принял вертикальное положение

— Он самый.

— Извольте проследовать.

Понятно…

Старший — с невыразительными чертами лица, крепкий — принюхался, едва заметно скривился…

— Сударь… Извольте привести себя в порядок. Мы подождем…

Не нравится? Ну и…

Примерно на пятой минуте поездки я понял, что мы едем не в дом предварительного заключения Кресты. Хотя бы потому, что в Кресты на Руссо-Балтах не ездят.

А когда до меня дошло, наконец куда мы едем — я аж побелел от ужаса, хмель как рукой сняло. Предстать… в таком виде… достойном пьяного забулдыги, но никак не русского флотского офицера… да все предки в гробах не по разу перевернутся…

Подъехали мы не к парадному — к черному входу любимого Государем Александровского дворца. По темным, неприметным лестницам, по узким коридорам мы шли и шли, открывали двери. В трех местах нас остановили для проверки документов, в двух — обыскали. Такого, какое происходило в девятнадцатом веке — когда Каракозов запросто подкрался к Государю на дальность пистолетного выстрела — больше такого просто не могло быть.