Я помрачнел – понятно, о чем пойдет речь. В таких вопросах дед отличался деликатностью поднятого с берлоги медведя

– А ты не хмурься! Не хмурься! Честь то она одна!

– При чем тут честь? Ты меня что коварным соблазнителем выставляешь?

– Да каким тут коварным соблазнителем… Если газеты почитать – не те что сейчас а за несколько лет – тут еще вопрос возникает, кто из вас коварный соблазнитель. Как бы Государь не разгневался…

– Ты считаешь, род Воронцовых недостаточно…

– То, что считаю я, не имеет никакого значения. Важно – что считает Государь. И как он ко всему к этому отнесется. Такого скандала в благородных кругах еще не было, всем кости будут перемывать – не один год.

– Пусть попробуют…

– Попробуют. И еще как попробуют… – вздохнул дед – ты мало знаешь двор и почти не вращаешься в высшем обществе. И правильно – офицеру там делать нечего. В высшем свете есть очень злые и гадкие на язык люди. Для них истинным наслаждением бывает укусить другого человека, причем, чем больнее получается укус, тем для них лучше. Иногда мне кажется, что это не люди, а самые настоящие бесы, наслаждающиеся чужим страданием. Многие из них, при всей показной роскоши – в долгах как в шелках, выродившиеся отпрыски некогда великих династий. Они считают для себя позорным даже отслужить в армии. Они предаются всем видам греха, какой только существует. Наркомания, мужеложство, дети… Но эти люди опасны, потому что они формируют то что называется "мнением высшего света". И даже Государь не может его полностью отринуть.

– Неужели Государь будет слушать эту мразь…

– Увы… Государь честный человек, это несомненно. Но он заложник традиций, на традициях держится спокойствие и власть. А значит – заложник и этой всей мрази…

Из клуба я вышел, когда солнце уже пошло к закату. Темнело, над весенними питерскими улицами мокрыми белыми шарами горели фонари…